- Правильно, - согласился Петька. - Потому и в компанию тебя принимали. А сейчас зачем выболтала?
- Эх ты, голова! Сейчас же совсем другое… Это школа… А это такое дело, такое дело… - И, не найдя нужного слова, Маша, толкнула Петьку в грудь: - И хоть сто раз свахой меня назови, а все равно не буду молчать!
- Вот напустилась! - передохнул Петька, когда Маша с Федей ушли. - Еще и защитника привела. Видали мы таких на своем веку!
Потом он присел рядом с Санькой:
- А ты чего буйну голову повесил? Школу пожалел? Подумаешь, грусть-тоска! Все равно ты теперь неуспевающий, вроде меня. Собирай вещички, да двинем в город. Там нас дядя Яков зараз к делу поставит. Знаешь, какие у них доходы, у сапожников! Молотком раз стукнул - гони рубль! Шилом ковырнул - подавай десятку! Теперь, брат, холодный сапожник - наивысшая квалификация.
Санька задумчиво смотрел на отцветающую черемуху, роняющую белые лепестки, отчего земля казалась кругом обрызганной известкой.
- Мать говорит, - бубнил Петька: - как вот сена на корову накосим, мне больше в колхозе и делать нечего.
- Уйди, Девяткин, - глухо сказал Санька.
- Чего?
- Уйди, говорю!