Андрей Иваныч долго смотрел на ребят. Сколько раз в пылу сражений или в короткие минуты отдыха вспоминались ему эти детские лица! Сколько раз в непогожую, темную ночь ребячьи глаза светили ему, как звезды на небе, и облегчали тяжкий солдатский путь!
Вот неугомонная, беспокойная, как огонек, его племянница Маша; вот рассудительная, молчаливая Зина Колесова; вечно шмыгающий носом, словно принюхивающийся к чему-то Семушкин; добрейший Степа Карасев… Как все они вытянулись, повзрослели!
Голова Степы заросла густыми волосами, стала круглой, точно шар. Сколько раз, бывало, до войны Андрей Иваныч оставлял мальчика после уроков и стриг его под машинку.
Сейчас учитель положил руку на Степину голову.
- Ей-ей, стригусь, Андрей Иваныч, - густо покраснел Степа, - а они лезут и лезут, удержу нет.
- Он стрижется! - фыркнул Семушкин. - Раз в год по обещанию.
- Погоди вот! - погрозил учитель. - Сегодня же обработаю тебя под нулевой номер.
И все засмеялись, потому что знали, как Степа не любил стричься.
И тут учитель заметил, что позади всех стоит невысокий смуглый мальчик и не сводит с него глаз.