- Самую пока неотложную. Учиться будешь. В седьмой класс пойдешь.
- Андрей Иваныч!.. - задохнулся Санька.
- Спокойно, Саня. - Учитель положил ему на плечо руку. - Знаю про твое горе. Твои друзья мне все рассказали…
- Тимка?!
- Он. И Маша с Федей все знают. Но ты не сердись на них. Они должны были так поступить. Я теперь понимаю, почему ты ушел из школы: думал матери помочь. А вышло наоборот. Обидел ты ее. Она хочет, чтобы все кругом было, как при Егоре Платоныче. Чтобы никто его мечту-думу не забыл. И тебя она хочет видеть таким же, как при отце: добрым сыном, хорошим учеником в школе, первым человеком на селе в будущем. А ты вроде сам себе крылья подбил, школу бросил…
- Андрей Иваныч, - признался Санька, - у меня же с математикой неладно.
- Знаю, запустил. Остановить было некому. Но это дело поправимое. Федя Черкашин побольше твоего горя хлебнул, а школу не забывает. Мне твой характер, Саня, известен: возьмешься - нагонишь. Сейчас с отстающими по математике занимается Надежда Петровна. Будешь ходить к ней. Нужно - и я помогу.
Учитель заметил поднимающуюся по тропинке Катерину Коншакову, пошел ей навстречу. Санька остался один.
Медлительные сизые волны бесконечной чередой плыли по пшеничному полю.
Вдали голубели квадраты овса, зеленела картофельная ботва. Усатые колосья, склонившиеся над дорогой, щекотали Саньке руки; отцветшие травы роняли на землю свои семена.