— Не грусти. Становись, покатим тебя — скорее дело-пойдет!
Рассмеялся Чокчо:
— Кто же осенью на лыжах ходит?
Однако на лыжи Чокчо все-таки стал. Тут выросли у лыж крылья. Поднялись они на воздух и полетели. Быстро-быстро. Чуть повязка с головы Чокчо не слетела. Щука в мешке завозилась, выглянула, под собой море увидела и говорит:
— Ну, молодец, Чокчо! Пожалуй, мы до Ляна скоро доберемся.
А лыжи летят. Только ветер свистит в ушах. Мелькают внизу реки, леса, стойбища. У Чокчо дыхание захватывает.
Примчали лыжи в Сань-Син.
Посмотрел Чокчо и испугался.
Стойбище большое-большое. Фанз много. Никогда мальчик не думал, что столько фанз в одном месте может быть. Рядами стоят. Одна на другую поставлены. И народу множество. Шум стоит, как в бурю. Толкаются люди, кричат. Продают, покупают, меняют. Людей много, а знакомых нет. Стал Чокчо спрашивать, как ему Ляпа найти. Смеются прохожие над мальчиком, не понимают его языка. Кто ударит его, кто на него крикнет. Наконец один старик показал ему, где живет Лян. Пошел в ту сторону маленький нанаец.
Увидел — стоит красивая фанза. У крыши концы кверху загнуты. На концах серебряные колокольчики висят, звенят. В окнах прозрачная рисовая бумага вставлена. Вокруг деревья разные растут — вишни, яблони. Золотые птички на ветках сидят. Музыка играет повсюду. Ручьи меж деревьев струятся, журчат, о чем-то потихоньку разговаривают.