Так прошли еще два дня. Час от часу пан Иван становился влюбленнее, а Лариса нежнее. Они почти не разлучались.
Вчера поутру Лариса сказала мне: "Поди к пану Вириладу и скажи, что в эту ночь будет развязка комедии". - Я счел нужным сказать Ивану, что необходимая нужда заставляет на несколько часов побывать у себя в доме. "По мне хоть в омут кинься", - отвечал он хладнокровно, и я полетел в дом Никанора.
Когда я объявил Вириладу о успехах Ларисы, то он сказал: "Дело идет на лад! Не тревожься, Охрим, что здесь ни увидишь". - После сего он начал стенать и охать час от часу громче и громче, наконец болезненно закричал изо всей силы. Никанор прибежал к недужному, а сей уверяя, что чувствует несносную резь, просил послать в Полтаву нарочного, дабы привезть славного врача, жида Измаила.
В ту ж минуту отправлен возок в три лошади, и пред закатом солнца жид явился; я получил новые наставления и побрел в дом пана Ивана.
Он водил Ларису из комнаты в комнату, держа за руку.
Наконец настали сумерки, стол набран, и любовники сели рядом. Лариса была уже не спесива и за ласкательные слова платила тем же. Стол кончился, хозяин остался с гостьей вместе в ее спальне.
Дворецкий пригласил и меня за стол, оставленный паном, ибо он так торопился, что и осьмой доли не употреблено из того, что было наставлено. После банкета я отправился на свое логовище, но не с тем, чтобы спать, подобно прочим. Едва начало на небе брезжить, я встрепенулся, вскочил, выбрался из дому и бегом пустился в дом Никанора. Я разбудил дневальных слуг и настоятельно требовал, чтоб меня представили помещику. Когда я введен был к нему, то плачевным голосом возопил: "Вставай, пан Никанор, и спаси своего нареченного зятя. Незадолго пред этим сделался ему удар, и он теперь без чувств. Домашние его, зная от меня, - а мне случайно трафилось ночевать в его доме, - что у тебя гостит теперь врач Измаил, уговорили бежать к тебе и просить о вспоможении недужному".
Пан Никанор всполошился и вскочил с постели. Слуги сбежались и начали одевать его, а другие посланы были то же сделать с Измаилом. Через полчаса хозяин, жнд и, к удивлению всех, пан Вирилад собрались в гостиной, дабы всем вместе посетить больного. "Я столько люблю ближних, каковы б они ни были, - сказал пан мой, - что на смертном одре не обинуясь посещу и Ивана". Никанор поблагодарил его за такой несомненный знак дружества, все сели в колымагу и чрез полчаса были уже в доме пана Ивана. Никанор, видя, что со всех сторон господствует глубокая тишина, сказал с горестью: "Неужели пан Иван столько любим своими подданными, что они спят убитым сном, когда он борется со смертью. Ах, друг мой Вирилад! едва ли не правду говорил ты о моем будущем зяте!"
Я провел неожиданных гостей до самой спальни Ларисиной, отворил ее и ввел всех в эту обитель.
Само собой разумеется, что пан Никанор не мог остаться хладнокровным зрителем сего позорища. Он сделал некоторое движение, изображающее гнев и досаду, но Вирилад, хладнокровно удержав его, сказал: "Не ребячься, пан Никанор, ведь Иван еще не зять твой".- - "Ах, друг мой! - произнес со стоном Никанор, - как много я обязан тебе за предостережение! если дочь моя будет счастлива мужем, то единственно тебя благодарить должна. Мой выбор сделал бы ее на всю жизнь несчастною". - Они все, оставя пана Ивана в недоумении, удалились.