Златницкий. Ах, если бы скорее прошел этот тяжелый день! Посла принцева видал я раз пять, но всё попросту. А как он едет теперь за племянницей с огромной свитой, то со мною делается так, как с пуделем, когда осеннею порой кидают его в воду. — Сосед! как ты думаешь? — Ах, боже мой! что ты делаешь?
Прилуцкий. Вели-ка подать свечку.
Златницкий. Ты хочешь курить табак?
Прилуцкий. И очень!
Златницкий. Чего ты со мною делаешь, безбожник? С минуты на минуту жду я принцева посла, и через час или два — и самого принца с молодою супругой.
Прилуцкий. Так ты ничего не знаешь, сосед! Божусь тебе майорскою честию что все заморские люди так же любят курить табак, как мы с гобою пить хорошие наливки. Вспомни, что я сам бывал под туркой, а турки, хотя и негодные бусурманы, а все же люди заморские. Бывало, после сражения, когда начнем…
Златницкий (ударя себя в лоб). Постой, постой! (Ходит по комнате в мыслях.) Как ты думаешь? не дадим ли чрез это знать послу и принцу, что и мы разумеем обычаи, когда и я раскурю трубку?
Прилуцкий. Прекрасно! прещегольская выдумка! проворнее! (Златницкий бежит к дверям.) Видно, сосед, и ты иногда бываешь не так-то глуп!
Златницкий (в дверях). Малой! Как можно скорее трубку, табак, свечу! — Спасибо, сосед, что ты меня надоумил. Видно, и походы бывают иногда к чему-нибудь пригодны!
(Слуга вносит требуемое, кладет на стол и уходит.