Прилуцкий. Не мешайся, сосед; а то меня только собьешь с пути. А в чем состоит добыча?
Посол. Большею частию из пленных неприятелей.
Прилуцкий. Поэтому вы ведете войну?
Посол. Самую кровопролитную и непримиримую, а особливо на сухом пути. Хотя у принца и довольно армии, но и врагов немало. Они странного рода твари. Одни многочисленны, но так трусливы, что при первом звуке военной трубы обращаются в бегство, и тогда изволь ловить их; другие отменно лукавы, и с ними труднее ладить; третьи очень дики и свирепы, и не раз — правду сказать — воинов наших обращали в бегство, пока не подоспевал принц, который одним своим присутствием одушевлял ратующих, и они оставались победителями, ибо — не хвастовски сказать — наш принц по храбрости своей настоящий Яруслан Лазаревич.
Прилуцкий. Все это очень хорошо; но в такой прекрасной земле должно — по моему мнению — водиться серебро и золото?
Посол. И того и другого бездна; но только у нас нет самородного, а мы сами делаем.
Вес. Ахти! Как так?
Посол. Это покудова государственная тайна, которая, однако, в скором времени будет обнародована. — Итак, высокоименитый и высокопочтенный потомок великих гетманов, я имею честь на предложение мое ожидать ответа.
Златницкий. Сей час! (В сторону.) Неужели-таки посрамлюсь перед Прилуцким и не скажу так же красиво, как он? (Вслух.) Знаменитый посол заморский! Теперь я, призвав в помощь бога и знаменитые тени предков моих, велегласно возвещаю: согласен!
(Посол дает знак свите, и трубачи трубят в рога.)