Неизвестная мне дотоле бодрость и надежда разлились в груди моей. Я сел на коня ратного, взял копье тяжелое, меч булатный, булаву крепкую — и медленным ходом обратился к городу.
Вскоре звук трубы бранной раздался в пространствах воздушных, — и я быстрее стрелы устремился.
Уже влюбленные князья и витязи собрались на площадь пространную. Уже готовы были они метать жребий, но, узрев меня, остановились. Взорами вопрошали они друг друга: кто сей витязь незнаемый?
«Кто ты, витязь?» — обратился ко мне Буривой, князь печенегов.
«Соперник твой в любви и оружии!» — отвечал я.
Вскоре явился князь Косожский и с ними Миловзора.
Судьбы управили жребием, и я первый стал на месте битвы кровавой и поднял копие свое.
Подобно ветру быстрому устремился ко мне повелитель мерян и Белаозера; я пустил копье, раздался звук раздробленной брони его, — восколебался он, пал, подобно юному кедру, в корне сраженному, и смертные тени окружили его.
Участь сию испытали князья Полотский и Чехский, и многие из витязей стран отдаленнейших.
Подобно туче, готовой родить громы и молнии, мрачен, как глубокая ночь осенняя, тихими шагами потек ко мне Буривой, владыка свирепых печенегов.