"Витязь! - возопил он, - если любезно тебе отечество и спокойствие князя Владимира, - теки поспешно со мною.
Жестокие печенеги окружили Белград и, пользуясь далеким отсутствием князя, грозят предать всех погибели, разрушить храмы богов и чертоги Князевы; сокрушить все, не щадя теремов Владимировых, где укрываются триста наперсниц князя веселого".
"Велика ли сила неприязненная?" - вскричал Рогдай - и простер десницу к Слотану. Сей вручил ему копие тяжелое и булаву железную.
"Триста воинов в повелениях грозного Буйслава - хищного подобно тигру ливийскому, неукротимому, подобно буре".
"Веди меня", - вещал Рогдай; обнажил меч свой; повесил по бедре булаву и устремился в путь.
"Витязь! - сказал Слотан в недоумении. - Или не внял ты словам гонца белоградского? Триста воинов ожидают нас".
"Мольбы народа, на помощь коему стремлюсь, испросят мне у небес силы достаточные! Приятно, сладостно вкусить смерть за отечество, - говорили воины Святославовы и поражали робких греков, как поражает орел гор Днепровских слабых горлиц".
Вскоре достигли они до стана печенежского. Рогдай вострубил в трубу ратную, - и враги возмутились. Жители града услышали звук сей и познали крепкую грудь российскую. Они устремились на стены градские - зреть прю великую.
Буйслав со своими оруженосцами вышел к нему во сретение, на коне, питомце пещер Кавказских. Поражающи были взоры его; в них открыта была душа негодующая на дерзость Рогдаеву.
"Чего ищешь ты? - возопил он гласом бурным. - Чего ищешь, витязь незнаемый, в стане нашем? Груба твоя звучит брань свирепую; но она возвещает твою погибель неизбежную! Удались же, древний витязь! С мужами испытанными первых дней Владимировых испытывал я крепость копия своего и оставался непостыженным. Седый витязь!