Мы прошли страны Греции, Сербии, Молдавии и вступили в пределы земли Славенской.
"Всякое чувство пременно в человеке: радость, - мыслил я, превращается в равнодушие; печаль утоляется надеждою; все пременно, все временно!" - Я обманулся: горесть Софии была неизменяема.
"София! - сказал я, - воззри. И в стране нашей блистает солнце красное и светит месяц серебряный, благоухают цветы прелестные и птицы поют песни на ветвиях зеленых".
"Куда ты везешь меня, витязь?" - вопросила она.
"В терем князя Владимира", - отвечал я со вздохом тяжким. Сквозь стальной панцирь видно было волнение груди моей и трепет сердца.
"О чем вздохнул ты, витязь?"
"София!" - отвечал я, и голос мой подобен был реву отчаянного. Я схватил ее сильными руками, обратил к себе, - и пламенный поцелуй запечатлелся на губах Софии.
Долго хранили мы молчание. Наконец она вещала мне:
"Я равнодушна! Владимир ли князь Киевский, или Велесил, витязь и друг его, - ни того, ни другого не будет любить сердце мое".
"Почему, София?"