И вот престарелый Витбар явился, и с ним - совокупный блеск тысячи солнц не поразит так слепорожденного, коему благие небеса мгновенно откроют взоры, - и купно с ним - Миловзора!
"Громобой", - сказала она и простерла ко мне руку свою!
Толико кроток, толико животворящ был глас Перуна, бога державного, по коему первобытная нестройность стихий пришла в порядок. Таково было движение десницы его, и погруженные на дно бездны светила дня и ночи возникли и засияли на тверди небесной.
"Что повелишь, прекрасная княжна Косожская?" - ответствовал я с трепетом.
"Чувствуешь ли величие в духе твоем и крепость в мышцах твоих?"
"Вели - и я устремлюсь противу целых полчищ!"
"Сочувствие. - вещала она, - сей дар, влиянный небом нашему полу, дал познать мне вину тоски твоей. Ободрись!
Заутра искатели руки моей будут утверждать право свое силою оружия. Соединись с ними. Витбар вручит тебе доспехи богатырские. Облекись в них и, опустя наличник шлема твоего, сразись с ненавистными искателями. Если боги даруют тебе победу, тогда предстань моему родителю. Твоя храбрость и мольбы мои убедят его".
Она удалилась. Витбар поведал мне, как Светодар, князь Косожский, склонясь на мольбы своей дщери, объявил, что одна храбрость и победа над прочими даруют Миловзору ее искателю.
Я вооружился и, возлегши у дуба великого, ожидал восхода солнечного за три выстрела из лука от стен города.