Причудин удивлялся изменению лица князева и его вопросу.
— Почему вы так догадываетесь? — спросил он с сильным движением.
— Потому, — отвечал князь, — что я знаю одного молодого человека, которого зовут Никандром. Он, ничего сам о себе не зная, воспитывался в помянутом пансионе на счет неизвестного благодетеля и был выгнан оттуда за один поцелуй, данный им девице Простаковой.
— Боже! Боже! — вскричал Причудин. — Это он, это мой Никандр, это сын твой! Сие самое обстоятельство разлучило нас!
Князь Гаврило Симонович стоял молча, глядел на небо, и слезы умиления струились по лицу его! «Благодарю тебя, творец милосердый», — говорил он с тихим восторгом человека, нашедшего потерянное сокровище, и бросился в объятия Афанасия Онисимовича.
— Ты его знаешь, — ты об нем слышал? Где он, где?
— Узнай, добрый старец, — сказал князь, — как непостижимы пути провидения! Молодой Симон, твой воспитанник, есть Никандр, сын мой!
Радостное недоумение изобразилось на всех чертах лица Афанасия Онисимовича. Он смотрел с восторгом на князя, простирал к нему руки и вдруг отступал назад; недоверчивость покрывала взоры его, и он говорил:
— Нет, я не стою вдруг такого благополучия! Ты меня приятно обмануть хочешь, Гаврило Симонович! Но сей отвечал:
— Никогда не обманывал я честного человека. Вот письмо, мною сегодни из присутствия полученное. Видите, тут молодой Симон подписывается Никандром, и господин Простаков в письме своем называет его тем же именем. Это значит, что мы оба вступили в дом его под сими именами, а обстоятельства принудили переменить их. Впрочем, сам Никандр расскажет все обстоятельства своей детской жизни.