— Бей покрепче корову, — кричал я.
— Да куда ведете вы ее?
— К жиду Яньке, — сказал я вполголоса, — выкупить подвенечное платье моей невесты!
Пораженная ужасом, Марья чуть не упала без чувств, и это, конечно, было бы, если б не ухватилась она за хвост коровы, которая или уже озлилась, что я так свирепо тащил ее, или не узнала Марьи, изрядно лягнула ее ногою, так, что бедная старуха покатилась наземь.
Вставая и отряхивая пыль, сказала она:
— Когда так, когда это в пользу ее сиятельства Феклы Сидоровны, — буди по воле вашей! — Она отерла слезы и спокойно подгоняла корову.
Был праздничный день, и народу всякого звания и возраста было довольно на улице; все знали, как я, впрочем, ни таился, что сегодни венчаюсь.
— Смотрите! смотрите! Вот жених, — говорили одни, указывая на меня пальцами; другие отвечали: «Тише, не мешайте, он сегодни справляет бал и ведет корову к жиду». Видно, злой дух надоумил их или князь Сидор разболтал, что, платье заложено у жида, и всякий догадывался, что я иду в таком торжестве выкупать его.
Хотя мне и крайне стыдно было, но образ милой Феклуши развеселял меня. «Как она будет хороша, — думал я, — в белом платье и цветочном венке! Тогда-то посмотрю, что вы скажете, проклятые ротозеи!»
Таким образом ополчась мужеством, бодро вел я корову свою к жиду и, несмотря на смешанный крик народа, кричал громче всех: