— О бедность! о провидение! — вскричал еще Никандр и бросился в постель ничком. Когда первая буря сердечная прошла, он встал, подошел к князю и спросил его тихим голосом:
— Что вы это делаете?
Князь. Укладываю твой чемодан. Видишь, тебе объявили поход.
Никандр. Мне ничего не надобно. Я пойду так, как стою; зачем умирать с ношею на плечах?
Князь. Это — правда. Но зачем же умирать?
Никандр. Как? Вы думаете, я буду жить после всего того, что случилось?
Князь. Конечно, думаю; оттого-то и чемодан укладываю.
Никандр. Вы худо знаете сердце человеческое.
Князь Гаврило Симонович взглянул на него сначала довольно строго; потом, взяв за руку с отеческой нежностию, сказал:
— Молодой человек! Ты видишь на голове моей седины и говоришь так! Почему думается тебе, что я не претерпел многих таких бурь, какую ты теперь терпишь. О юный друг мой! Ты учись узнавать сердца людские, а с меня будет. Предел мой недалек. Итак, послушай старца; он будет говорить тебе, как отец.