— Кого понесет нелегкая в поздний вечер на чужой баштан, когда у всякого есть свой?
— А если кто-либо из родных вздумает проводить нас?
— Разве мы слепы?
— Ну, как хотите!
Тут расстались наши влюбленные.
Влюбленные? так проворно? Я отвечаю, что тот, кто теперь меня о сем спрашивает, верно еще влюблен не был: любовь — спросите у всех опытных — можно уподобить пороху. Хотя б его была превеликая куча, кинь в нее самую малую искру, и в один миг все вспыхнет. Сверх того, надобно сказать правду, что Никанор и Коронат из всех молодых шляхтичей, в селе Горбылях отличавшихся, были самые статные, самые видные и самые отважные, а к тому ж барыша — ученые, хотя, правда, иногда бывает, что последнее достоинство в глазах девушек много унижает цену первых. В умах иных и мужчин человек ученый есть нечто странное, даже ужасное.
Итак, мои влюбленные шляхтичи, идучи домой, не умолкали в похвалах своим возлюбленным.
— Ах! — восклицал Никанор, — как прелестна, как разумна Раиса!
— Не менее того прелестна и разумна Лидия, — говорил Коронат, тяжко вздыхая.
Хотя студенты о прелестях своих любезных могли заключать справедливо, ибо они имели глаза, но не знаю, почему люди ученые могли так выгодно судить о их разуме, не слыша во всю дорогу других слов: «да», «нет», «ох», «может быть» и тех, кои произнесены были при расставанье.