Свидание после разлуки
Дубонос, приняв ораторский вид, с важностию воззвал:
— Скажи по совести, любезный брат! неужели ты заключение пана Ивана старшего считаешь справедливым, и что если бы сие поместье в самом деле поступило в твою собственность, то ты способен был бы потерять его, начав снова пагубные позыванья?
— Да лишит меня мати божия святого своего покрова, если я к кому-либо питаю теперь ненависть или злобу! Надеюсь, что милосердый бог услышит всегдашние мои молитвы и что дух христианского смирения, кротости и миролюбия не отступит от меня, хотя бы во владение мое поступила вся миргородская сотня!
— Слова твои, голос и взор, — сказал Дубонос, обнимая пана Харитона вместе с своим другом, — подают нам несомненную надежду, что со временем все будем счастливы.
Он хотел было сказать еще что-то философское, как бегущий к ним Лука остановил поток его красноречия.
— Вы, паны, здесь пустомелете, — вопиял слуга, — а того не знаете, что пан Артамон с гостьми приехал на сей хутор!
— Ах! — вскричали в один голос три друга и — онемели.
— Да, — продолжал усердный Лука, — Анфиза с дочерьми в бричке, а пан Артамон и Влас верхами. Запорожцы опомнились, и пан Харитон спросил:
— Что же ты не упоминаешь о том благодетельном человеке, у которого до сих пор гостили мои домашние?