На третий после сего день около полудня Анфиза сказала своему мужу:
— Тебе уже известно, что по милости пана Артамона мы жили на его хуторе вместе с семействами панов Иванов. Жены их и дочери весьма любезны, миролюбивы и незлоязычны: они, утешая нас в несчастии, наперерыв старались делать нам возможные угождения и услуги; позволь же мне теперь с дочерьми навестить их и тем исполнить долг благодарности и доказать, что не менее других знаем правила благопристойности!
Пан Харитон, хотя после некоторого упорства, склонился, однако, на представления жены, и она немедленно с Раисою и Лидией отправилась на хутор пана Ивана старшего, где — разумеется — оба семейства их ожидали.
Пан Харитон, оставшись один с любезными своими запорожцами, сел у окна и, смотря в задумчивости на голубятню, считал на досуге птиц, садившихся на крышке для отдыха после воздушного плавания; молодые друзья подошли к нему, уселись по обе стороны и, также смотря на голубятню, помогали, казалось, старшему брату поверять его счеты. Приметно было, что на сердце у каждого лежало много, и даже почти наверное можно бы сказать, о чем они размышляли, но ни один не вымолвил ни слова. Такое стеснительное положение было для всех весьма неприятно, а особливо для людей молодых и влюбленных, и потому сии последние решились прервать молчание и приступить к делу.
Глава ХХIII
Давно желанное предложение
— Послушай, пан Харитон! — воззвал Никанор торжественно, — что скажу я от своего имени и от имени своего младшего брата! Хотя мы и недолгое время провели с любезным твоим семейством, но столько пленились красотою и многими достоинствами дочерей твоих, что без них не можем быть счастливыми! Если ты не находишь причины переменить обещание, данное нам на дороге сюда из Батурина, и если искательства наши у прелестных сестер сделали какое-либо на сердца их приятное впечатление, то не отрекись дать нам родительское благословение и назови своими сыновьями!
У пана Харитона заблистала радость в пасмурных дотоле взорах, и щеки его покрылись краскою удовольствия, давно ожиданного и наконец полученного. Несколько мгновений смотрел он с нежностию на своих юных братьев и потом, взяв обоих за руки, произнес:
— Я человек простой и чистосердечный и потому без всякого притворства скажу, что предложение ваше исполняет сердце мое неизъяснимою радостию! Не подумайте, что причиною оной есть выкуп моего имения, как вы обещали, — нет, нет! — а единственно то, что и вы с своей стороны понравились дочерям моим; ты — середний брат — Раисе, а ты — младший — Лидии. Они признались в сем матери, от которой ничего скрытного доселе не имели. Теперь-то чувствую, сколько господь бог правосуден и милосерд! Он не оставил меня без наказания за соделанные беспутства и преступления; но, видя чистосердечное раскаяние и наклонность к исправлению, он милует и посылает способы к счастию. С этой минуты хотя истребятся между нами сладостные имена братьев, но место их займут еще сладостнейшие имена отца и сыновей! Подите же, любезные дети, в мои отеческие объятия и примите мое благословение!
Юноши обняли его с сыновнею горячностию и осыпали руки его поцелуями. Пан Харитон, со слезами на глазах взглянув на небо, произнес: