Ассан. Ибрагим! Я охотно забываю его клеветы и оскорбления! Повели жить ему и оплакивать прежнее кичение. И муфтии такие ж люди, хотя и отменного состава, а потому могут раскаиваться в грехах, хотя и поздно.
Ибрагим. Я согласен, благородный мусульманин!-- Внемлите все мое решение; оно есть слова великого повелителя правоверных: муфтия Каира за оскорбление величества ложным доносом и за склонение многих граждан к возмущению против законной власти, лишая сего высокого достоинства, обращаю в имамы и повелеваю два года и два дня не выходить из своих покоев и к себе никого не допускать, в противном случае - веревка!
Муфтий. О Магомет! Сколько доходу лишаюсь я! О Ибрагим! ты великий знаток в кознях!
Ибрагим. Санджаку Али не носить сабли целой год и не прежде надеть ее, как представить паше целый лист бумаги, исписанный его рукою.
А ли (с тяжким ездоком). Это значит, что мне до смерти не ходить при сабле! Поделом! с имамами не связывайся! о горе!
Ибрагим. Этим почтенным господам: марониту, греку и армянину за обман, сделанный санджаку Али, дать пи сту ударов по подошвам, а честному еврею двести.
Жид. Клянусь, что я менее других виновен. От человеческих злых советов хотя и не легко, но все-таки коекак остеречься можно, но от сатанинских...
Ибрагим. Не заводи знакомства с сатаною.
Маронит. Буде можно, светлейший паша, сделать перемену, то не соблаговолишь ли - вместо давать - произнести: взять.
Ибрагим. Говори яснее!