Прилуцкий. Кто, что? Не враги ли напали? Где?
Златшщкий. Какие враги! Здесь все приятели, да видишь, тяжелы на руку, и пи один не хочет написать для меня двадцати строчек! Ну-ка, дорогой сосед, примись, и из дружбы ко мне, черкани несколько раз.
Прилуцкий. Писать? Мне, заслуженному майору, писать? (Крестится.) Да полно, в добром ли ты уме? не помешалось ли немного твое заморское высокомочие? - Нет, друг, я не теперешнего поля ягода! Вот молокосос, сын мой. Он пишет как печатает.
Алексей. Коли так, теперь извольте. Давайте бумагу!
(Хочет сесть за стол, вдруг вбегает гонец.)
Гонец. Его светлость принц заморский приказал объявить вашей посольской чести о своем удивлении, что он не видит в церкви ни вас, ни невесты.
Посол (испугавшись). Беда моя! что делать! И самый страшный писака пока успеет написать эту проклятую бумагу, принц от нетерпения сойдет с ума! Не лучше ли мне преждевременно кинуться в воду, не дожидаясь, пока он прикажет, и бог знает, что со мною сделать.
Алексей. Постойте, господии посол, не торопитесь кидаться в воду! (Златшщкий ходит по комнате, молча и ломая руки.) Мне пришла в голову добрая мысль, и я надеюсь вывести вас из затруднения. (К Златницкому.) Милостивый государь! Видите, что мне теперь некогда заниматься печатанием. Итак, извольте внизу этой бумаги начертать подпись вашего имени; а когда мы прибудем в церковь и принц займется насказыванием своей невесте заморских учтивостей, я тихомолком в притворе сверху вашей подписи напечатаю все, что надобно, и остановки не будет ни на минуту.
Златницкий (к послу недоверчиво). Полно - можно ли это сделать?
Посол. Краткость времени не дозволяет моей заморской политике в этом противиться.