Наталия. И покойный батюшка мой был не более как бунчуковой товарищ, следственно менее капитанского чина.
Златницкий. Но он был потомок великих гетманов...
Наталия. Мне уже минуло девятнадцать лет!
Златницкий. Лучше, оставаясь в девках до ста лет, умереть правнукою гетманов, чем жить...
Прилуцкий. Полно, сосед! Перестань дурить. Подумаем-ка лучше, что дальше будем делать.
Златницкий (со вздохом). Ума не приложу!
(Гости и гостьи встают со своих мест.)
Судья. Я сей час разберу дело. - Мы созваны сюда для веселья, а не для споров и брани. Дело кончено и воротить его невозможно. Пан Златницкий и ты, пан Прилуцкий! обнимите прежде всего детей своих, потом друг друга, а наконец и нас, и все начнем праздновать. - Что может быть этого лучше?
Городничий. Жаль, да видно нечего делать.
Исправник. Мне бы и крайне не хотелось, чтоб дело так легко кончилось, потому что в голове у меня родились славные замыслы насчет чародеев и оборотней.