И бесцеремонно обнимал Таню…
Таня, скрепя сердце, выносила эти грубые ласки и, под веселую руку, все же вырвала желанный приказ.
Но нужно было пройти еще через цензуру толстого военного врача, который должен был подписать ордер.
За эту подпись Тане пришлось опять заплатить.
— Чорт с тобой, — подумала она, — подавись моим поцелуем…
Получив, наконец, желанный ордер, Таня полетела в концентрационный лагерь, который находился далеко за городом.
В голой, пустынной местности, перерезаемой бугристыми холмами, был расположен концентрационный лагерь военнопленных «бунтовщиков белой армии».
Широкая площадка, огороженная частым переплетом колючей проволоки, включала несколько длинных бараков, крытых черепицей.
За проволокой стояли и ходили группами солдаты в изорванных шинелях — мрачные и худые.
Турецко–иностранный рацион был не густ: бобовая похлебка да кукурузный хлеб и темно–бурая гуща кофе в котлах, от которых пахло кислой верблюжьей шерстью.