Хозяин чайной в пьяной фанаберии, с какой–то педантичностью, почти через каждые пять минут подымал окошечко и заглядывал в комнату.

Всякий раз встречаясь с жалостливым взглядом Скворцова.

— За что вы так наказаны? — спросил он наконец в приливе пьяной болтливости…

— Вот оно — внешнее обстоятельство, — подумал Скворцов.

— По–русску не разумлю, пане…

— Пан поляк?

— Так, пане…

И Скворцов быстро затараторил по–польски.

Смысл этой речи был следующий:

— Я дал сведения, которые требовал пан Юлий, но он меня заподозрил в измене, а я бедный человек. Я не могу изменить родине…