В чём дело? — спросила она и взглянула на меня. Тон её был простой, она явно совершенно не проникала в моё настроение. В виду этого слова, которые я хотел ей сказать, застряли у меня в горле.
Не зная, что делать, я заговорил о том, о другом и в конце концов попытался спросить у ней, не говорил ли ей на этих днях чего-нибудь К. Хозяйка с наивным видом задала обратный вопрос:
— Что именно? — И, прежде чем я ответил, спросила опять: — Он что-нибудь говорил вам?
XLV
Я не собирался передавать хозяйке то, что услышал от К., почему и ответил:
— Нет, ничего.
Но мне сейчас же стало стыдно этой лжи. Делать было нечего, и я поправился тем, что сказал, будто К. ни о чём особенно меня не просил и дело вообще здесь не в нём.
— Да? — промолвила хозяйка и ждала дальнейшего. Я вынужден был так или иначе объясниться.
— Отдайте мне вашу дочь! — внезапно сказал я.
Хозяйка вовсе не выказала такого изумления как я предполагал, — она только молча глядела на меня, видимо, не будучи в состоянии некоторое время мне ответить. Раз я уже высказался, меня не могло беспокоить, что на меня так смотрят.