— Впрочем, всё обойдётся! Ведь даже я, никуда негодный человек, и то живу.
Сам себе придающий уверенность в здоровьи отец как будто предчувствовал опасность, которая должна была скоро на него обрушиться.
— Отец в самом деле боится своей болезни. Он не думает, как вы, мама, говорите, что проживёт десять или даже двадцать лет.
При этих словах мать пришла в замешательство.
— Ты бы хоть уговорил его сыграть в шахматы!
Я вытащил из токонома шахматный столик и отёр с него пыль
V
Силы отца постепенно слабели. Удивившая меня старая соломенная шляпа с привязанным к ней сзади носовым платком была брошена и предоставлена самой себе. Всякий раз как я взглядывал на эту шляпу, лежавшую на чёрной закопчённой полке, я чувствовал жалость к отцу. Когда отец попрежнему двигался и суетился, я волновался, и мне хотелось, чтобы он был немножко осмотрительнее. Когда же он усаживался неподвижно, казалось, будто он здоров попрежнему. Я часто говорил с матерью о здоровьи отца.
— Всё это по вине его душевного состояния, — говорила мать. Она мысленно ставила в связь болезнь отца с недомоганием императора. Но я вовсе не думал, чтобы дело было только в этом одном.
— Дело не в душевном состоянии. Плох его организм! Я думаю, он худо чувствует себя не столько душевно, сколько физически.