— Ты все с шуточками, не унялся еще!
— Мяли, Николай Митрич, да отстали; из неспорой глины, сказывают, горшка не обожжешь! Не томите душ-то в отпущении грехов! — заключил он, кивнув головой на рабочих.
— Абрамов! Егор Абрамов!.. — произнес конторщик, глядя на толпу.
К решетке протеснился молодой, неуклюжий на вид парень.
— Иди, растопыривай карманы-то! — сострил конюх, затворяя за ним решетку.
— Тридцать два рубля восемьдесят три копейки! — подавая ему билет, счет и деньги, произнес конторщик.
Молча приняв деньги, Абрамов медленно пересчитал их и, немного подумавши, с расстановкой повторил:
— Так энто тридцать-то два рубля всего? Ловко!
Гул смеха был ответом ему.
— Ловко… ай, ай! — снова повторил он, по-видимому не придя еще в себя от поразившей его цифры. — Энто за какие ж бы провины обшарпали-то?