Петр Матвеич забарабанил пальцами по столу.
— О-ой, Иван Николаич, слушай лучше меня, — со вздохом начал он, — смотри-и, придешь ее сам продавать втридешево… и в ноги поклонишься, да опозда-а-аешь!
— И в ноги-то накланяюсь, а-а-а? — с наивным удивлением спросил Иван Николаич.
— Поклонишься!..
— Ах, ешь е мухи! а? — развел руками и хлопнул себя по бедрам Иван Николаич.
— Рыба-то с рук не пойдет, поклонишься! — тем же тоном повторил Петр Матвеич.
— А не пойдет, и не иди! Гнать не буду… свое брюхо есть…
— А-а, стало быть, сам съешь?
— И съем! для ча утробу не потешить?
— И разъешься же, поглядеть бы.