— Отведал, каково-то, а? Теперь умоли-ко.
— Тебе ничаво, что мы плачем-то, не молитва.
— Поешь ли ты, плачешь ли, мне это все единственно… тьфу! — произнес он, сплюнув на сторону. — Семка! — крикнул он, — неси-ко, подь, подушку да погребец!
Семен быстро побежал в горницу.
— От кого ж мы плачем-то, от тебя же! — угрюмо ответил ему Кулек.
— Эвтакого тирана я б за версту обошел, а ты ко мне же идешь, а?
— И обошел бы, коли б не нужа.
— А-а… нужа-то только гонит… ну, так поголодай, испробуй, а я те не кормилец!
В эту минуту мимо растворенных ворот неожиданно прошел Иван Николаевич. Увидя на дворе Петра Матвеевича и Кулька, стоявшего перед ним без шапки, он остановился.
— Ноне и вдосталь заспесивился, ну-у, и шапки не гнешь? — насмешливо крикнул ему Петр Матвеевич, загребая в сено, в изголовье повозки, принесенный Семеном погребец.