— Не худо ли, скажешь?
— Пошто худо — хорошо-о… только заживо бы, говорю, хоронись!
— От добра-то?
— От добра! — утвердительно ответил Иван Николаич. — Ведь всякий добр-то на свой аршин, Петр Матвеич; а не нами исшо сказано, что у мужика-то аршин супротив купеческого вдвое длинней: вот оно мужику-то добром-то за добро платить и убытошно!
— Не у всех купцов-то один аршин! Не обмерься!
— Обмер на свой счет приму… Не купец — на чужой не прикину!
— Начистоту будем разговаривать-то, что ль? — спросил Петр Матвеич после непродолжительного молчания, поправляя нагоревшие свечи.
— Вернее будет, а то скрозь мутную-то воду сколь ни смотри, все дна не увидишь! Да ведь твои-то разговоры я зна-аю, — и Иван Николаич в свою очередь пристально посмотрел на хозяина: — к рыбке подбираешься, а? — с улыбкой спросил он, — почем ноне пуд-то думаешь брать?
— Глядя по улову!
— Уловы-то плохи, не рука-а!