То теперь решено [1], но не всё, а одно

И надолго вопросом осталось.

И Степан будто знал – никому не сказал.

Никому своих дум не поведал;

Лишь утесу тому, где он был, одному

Он те думы хранить заповедал.

И поныне стоит тот утес, и хранит

Он заветные думы Степана;

И лишь с Волгой одной вспоминает порой

Удалое житье атамана.