– Да ему, чай, с ей уж и не справиться… – встряли со смехом другие. – Ну, помощники там найдутся!.. Поди-ка, какие все кобели при дворе-то проживают… Глянешь, так что твоё мереньё…
– И перед свадьбой, вишь, царь-то обрился, чтобы помоложе быть маленько… Тоже смекает.
Опять взрыв весёлых и крепко присоленных острот.
– Ну, только это самое бритьё в Москве многие которые не одобрили… – рассказывал Мишка. – А особенно Морозова боярыня взлютовала, – вот та, что всё с протопопом Аввакумом путалась. Ей по чину-то полагалось во время венчания титлу, что ли, там какую-то царскую говорить, так наотрез отказалась: все-де святые с бородами писаны, а которые-де рыло себе скоблят, те лик Божий искажают да псам, да котам уподобляются…
– Так и сказала?!.– восхищённо повторяли уже запьяневшие казаки. – О то баба!.. Не баба, а казак… Нам бы вот таких сюда в бабьи атаманы… А, Матвевна?
– Ну, и сами управимся… – поджимая губы, отвечала недовольная Матвевна. – Чего-чего, а баламутиться-то умеем…
Степан грозно посмотрел на неё через стол.
– Да ведь Морозихе-то можно так правду-матку резать… – говорили казаки. – Её враз не слопаешь… Бают, как выедет на своих конях-то, так сзади ней чуть не полк холоп ей бегом бежит… А золота да богатства всякого, самому царю нос утрёт… Не, коли что, так и с ей не постесняются. Таких-то вот и сожрать лестно, потому по закону все богатства-то на царя тогда отписывают…
– Вот бы тоже всех их там промежду себя эдак стравить, а потом отсюда бы и грянуть!.. – сказал Алёшка.
– Отец Евдоким наш сказывал, что крепко на неё царь за эту титлу самую опалился… – продолжал Мишка. – Только сразу-то, видно, опасается ударить и своё время выжидает… Да и Гриша-юродивый, бают, что-то ему негожее в церкви при всех насчет скоблёного-то рыла молыл… А этого-то никакой уж царь тронуть не моги… Божий человек называется…