Странный стук неожиданно заставил их замолчать. По металлическим бокам кабины снаружи защелкал частый град. Крейбель и Бэдбюри переглянулись, пораженные одной и той же догадкой; неужели их все-таки настигли?
Над морем в боевом строю шла тройка быстроходных германских истребителей. На этот раз фашисты не делали никаких предупреждений, не угрожали, – они просто расстреливали беглецов из двенадцати пулеметов.
– Черт побери! – сказал Крейбель. – Признаюсь, у меня сейчас совсем нет настроения драться: у нас осталось бензина на пятнадцать минут. Но нечего делать! Опустите, Бэдбюри, стекло!
Он повернул самолет и с бешеной скоростью повел его прямо на врагов. Но те не приняли этой лобовой атаки. Они ускользали в стороны и, проделывая головокружительные эволюции, все норовили зайти Крейбелю в тыл. Пули продолжали колотить по фюзеляжу, по плоскостям и в двух местах пробили стекла кабины.
– Дело дрянь! – ворчал Крейбель, работая ручкой и педалями. – К сожалению, я натренирован для высшего пилотажа… И у меня не сверхскоростной истребитель, развивающий шестьсот километров в час… Вот что, Бэдбюри: выбрасывайтесь-ка – и поскорей! Тут все время шныряют яхты, катера – вас подберут. Если я не сумею уйти от них, я выпрыгну вслед за вами.
Бэдбюри колебался.
– Прыгайте, прыгайте! – закричал Крейбель и с силой пожал ему руку.
Через секунду Бэдбюри уже висел в воздухе под куполом своего парашюта и медленно опускался к воде. Он не думал о страшной опасности, которой подвергался сам, а с волнением и страхом наблюдал за Крейбелем. Мотор самолета скоро замолк, и он стал планировать по пологой линии, преследуемый истребителями. Очевидно, в баках иссяк бензин.
Вдруг под самолетом мелькнула темная фигура. Через мгновение над ней раскрылся упругий белый зонт, но еще через мгновенье шелк сморщился и обвис на прыгающих по ветру стропах…
– Оборвался! – со стоном вскричал Бэдбюри. – Проклятье. Он забыл отстегнуть «белого карлика».