Мы торжествовали и откровенно выражали свои чувства. Это единственное слово «Зайчик» произвело потрясающее впечатление на старого полковника. Как это часто случается с неисправимыми скептиками, убедившись однажды, что в претензиях его старшей дочери есть нечто, что не могло быть объяснено ни обманом, ни колдовством, он ринулся в феномены со всей горячностью серьезного исследователя». [20, с. 70—75]
«Поселившись в нашем поместье в Ругодево, мы чувствовали себя как бы пересаженными в некую заколдованную страну, и совсем уже не удивлялись движущимся вещам, которые необъяснимым образом перемещались с места на место и по какой-то неизвестной нам, но разумной, силе вмешивались в нашу жизнь. В конце концов мы перестали обращать внимание на них, хотя эти феноменальные случаи другим казались чудесами…» [20, с.100]
«Все жители дома часто среди белого дня видели туманные человеческие тени, расхаживающие по комнатам, в саду, у клумб перед домом и вблизи старой церквушки. Мой отец (так недавно бывший великим скептиком) и мисс Леонтина, гувернантка нашей младшей сестры, часто говорили мне, что вот только что совершенно ясно они видели эти тени…» [20, с.102]
«Не только Е.П.Б., но и ее маленькая девятилетняя сестричка Лиза видала посетителей, бесшумно скользящих по коридорам старого дома… Удивительно, что она совсем не боялась их, считала их живыми людьми и только интересовалась: откуда они пришли, кто они, и почему никто, за исключением ее «старшей» сестры, их не хочет замечать? Ей это казалось очень нелюбезным. На свое счастье, она скоро утеряла свою способность ясновидения. Может быть об этом позаботилась Блаватская». [20, с.99]
«Мирную жизнь в Ругодево нарушила ужасная болезнь Блаватской. Возможно, что во время ее одиночного путешествия по степям Азии она получила тяжелую рану. Мы не знали, как это произошло. Глубокая рана эта время от времени вновь открывалась и тогда она испытывала невыносимые боли, часто вызывавшие судороги, за которыми следовал транс, подобный смерти.[17]
Болезненное состояние обычно длилось от трех до четырех дней и после этого рана заживала так же быстро, как она вдруг появлялась. Как будто бы какая-то невидимая рука ее закрывала, и от болени не оставалось и следа. Однако вначале она не знала, что все так кончится, поэтому испуг ее и расстройство были очень большими.
Мы поехали в ближайший город за врачом, но он мало чем смог помочь, не потому, что был плохим хирургом, но по причине некоего феномена, происходившего каждый раз при попытке его помочь. Только он осмотрел рану у лежавшей без сознания пациентки, как внезапно увидел большую темную руку, протянутую между своей рукой и раной, которую он собирался перевязать. Глубокая рана находилась вблизи сердца, а рука передвигалась от горла до середины туловища. Растерянность его увеличивали и бешенные стуки, которые раздавались с середины потолка, с пола, от оконных рам, от всей мебели — настоящий хаос звуков».
«Весной 1860 г. обе сестры покинули Ругодево и отправились на Кавказ, чтобы навестить дедушку и бабушку, которых они не видели много лет». [20, с.105]