Желиховская писала: «Елена прожила в Тифлисе неполных два года и вообще на Кавказе была не более трех лет». [20, с.112] Однако позже, в ее серии статей в журнале «Lucifer», она писала: «Елена Петровна следующие четыре года прожила на Кавказе». И далее продолжала: «Последний год она странствовала по Имеретии, Грузии и Мингрелии…
Показательным было то, что местные князья и помещики, «замки» которых были как птичьи гнезда рассеяны по лесам Мингрелии и Имеретии, которые еще в начале века были сущими разбойниками, если не настоящими грабителями с большой дороги, и которые были большими фанатиками, чем неаполитанские монахи и такими же невеждами, как итальянская знать, все они считали Блаватскую ведьмой или, в лучшем случае, доброй колдуньей.
Если она помогала и лечила таких, которые действительно считали себя одержимыми, то те, которые были сами виновны в своей судьбе, становились ее злейшими врагами… Князья Гуриели, Дадиани и Абашидзе были ее лучшими друзьями, но все те, которые были враждебны этим семьям, становились ее вечными врагами…
Она сторонилась общества. Все ее симпатии были на стороне той части человечества, которая была «вне общества», которое она игнорировала и избегала. Ее окружали некроманты, одержимые, полоумные и т. п. Она навещала и брала под свою защиту местных кудиани (магов и колдунов), персидских чудотворцев, старых армянских певцов и гадалок.
В конце концов общество — это таинственное «нечто», если взять его членов вместе, а по существу «ничто» — восстало против своего непокорного члена, который осмелился игнорировать его традиции и поступать так, как ни один «приличный» человек не должен был бы поступать. Подумайте только — ездить одной верхом по лесам, посещать грязных обитателей дымных саклей, считать, что эти люди лучше блестящих представителей светских гостиных… Все говорили о ней… Суеверные местные аристократы вскоре признали ее за колдунью и стали спрашивать у нее совета в своих личных делах». [20, с. 112—114]
В своем письме к Синнету, Е.П.Б. писала: «Спросите ее (Веру), она знает о моих способностях. Когда я была в Имеретии и Мингрелии, в девственных лесах Абхазии и на берегу Черного Моря, все эти люди — князья, епископы и аристократы шли ко мне со всех сторон, с многочисленными просьбами вылечить их, дать совет, сделать то, сделать другое» [14, с.156]
Желиховская писала: «Всегда в поисках деятельности, всегда активная, преисполненная разных планов, она поселилась на некоторое время в Имеретии, потом в Мингрелии, на Черноморском побережье, где занялась торговлей лесом. Позже она переехала в Одессу, где поселились наши тетки после смерти дедушки. Там она открыла мастерскую искусственных цветов, потом занялась другими делами и снова их меняла, но во всех успевала». [15, декабрь, 1894]
Об этом периоде ее жизни американский журнал «Liberal Christian» в номере от 4 сентября 1875 года писал: «Интересными были ее рассказы о том, что она пыталась заняться торговлей и продавала груз кокосовых орехов, который не смог довести до места ставший негодным морской пароход». [8, т.1, с.48]
В своем рассказе, напечатанном в журнале «Lucifer», ее сестра продолжает: «Она никогда не боялась браться за дело, которое считалось не соответствующим ее положению. Любая честная профессия признавалась ею одинаково хорошей. Удивительно все же, что ей не приходило в голову взамен этих коммерческих предприятий заняться музыкой или литературой, которые вполне соответствовали ее талантам и интеллектуальным возможностям, если учесть еще и то, что в молодые годы она никакого отношения к торговле не имела».
Ее двоюродный брат, граф С. Ю. Витте, в своих «Мемуарах» писал[18]: «Позже слышали о ней в Одессе. В это время вся наша семья переехала в этот город (мои дедушка и отец умерли в Тифлисе), и мы с братом учились там в университете…