Тогда порядочной женщине со скудными средствами найти себе жилище было чрезвычайно трудно. И вот около 40 таких женщин организовали жилищный кооператив. Они сняли новый дом (многоквартирный) на Медисон Стрит, 222 — я думаю, один из первых домов, построенных в Нью-Йорке. Это была улица с двухэтажными домиками, в которых жили лишь их владельцы. Они гордились своими тенистыми деревьями и в большом порядке и чистоте содержали фасады домов и заборы…
Я с матерью провела лето 1873 года в Саратове. Чтобы подготовиться к занятиям в школе, меня уже в августе привели на эту улицу, где жила наша знакомая, согласившаяся взять меня под свою опеку. И там я встретила г-жу Блаватскую. Комната ее была на втором этаже и рядом с ней была комната моей знакомой. Они стали очень дружными соседями, да и все члены нашей кооперативной семьи хорошо знали друг друга. Мы все содержали одну комнату у входа в дом, — это была контора, где происходили собрания членов и куда сдавалась почта.
Блаватская в этой конторе проводила большую часть своего времени, но редко она была там одна. Как мощный магнит, она притягивала к себе всех, кто только мог прийти. Я ежедневно видела, как она там сворачивала себе сигаретки и непрерывно курила. У нее был замечательный кисет для табака, сделанный из меха какого-то животного. Она постоянно носила его на шее. Она была очень необыкновенной особой. Она выглядела очень полной, но в действительности была должно быть более стройной, чем казалась, — это потому, что у нее было широкое лицо и широкие плечи. Волосы ее были светлокаштановые и завивались как у негра. Весь ее облик говорил о силе. Недавно я где-то прочла об интервью со Сталиным. Автор говорит, что при входе в его кабинет сразу чувствуешь, что там как бы работает мощное динамо. Нечто подобное мы чувствовали, когда бывали вблизи Е. П. Блаватской…
Г-жа Блаватская часто вспоминала свою жизнь в Париже. Она рассказывала нам, как создавала украшения в апартаментах императрицы Евгении. Я представила себе ее в рабочей блузе и брюках, работающей на лестнице, но не уверена сама ли она разрисовывала фрески на стенах или делала только рисунки на бумаге. Позже она продемонстрировала нам свои художественные способности. У меня было пианино и г-жа Блаватская иногда играла на нем, когда ее об этом просили.
Иногда, по просьбе того или иного человека, она описывала его прошедшую жизнь. Эти описания были правильными и производили глубокое впечатление. Я никогда не слышала от нее предсказаний будущего, но может быть это когда-нибудь и происходило…
Ее считали спиритуалисткой, хотя я никогда не слыхала, чтобы она сама так себя называла… Когда моя подруга, мисс Паркер, попросила ее устроить ей встречу с покойной матерью, она сказала, что это невозможно, потому что ее мать достигла высокой степени познания и так далеко ушла вперед, что ее не достичь. Духи, о которых она часто говорила — диакки, это маленькие шаловливые существа, подобные феям, и судя по их описаниям и делам, это не были души умерших…
Я никогда не признавала в г-же Блаватской учителя этики, морали; для этого она была слишком возбудимой. Если что-то происходило не так, как следовало бы, то она могла высказать это с такой энергией, что при этом сильно задевала людей. Но я должна признать, что ее негодование всегда имело безличный характер…
В возникающих у нас дилеммах, духовного или физического порядка, мы инстинктивно обращались к ней за советом, так как чувствовали ее мужество, ее простоту, ее глубокую мудрость, широкое видение, ее сердечное доброжелательство и симпатию ко всем, даже к самой последней собаке.
На ум мне приходит один случай. На нашей улице стали появляться нежелательные люди — окружение сильно изменилось. Однажды вечером одну из наших молодых девушек, когда она поздно возвращалась с работы, кто-то стал преследовать и сильно ее напугал. Она без сил упала в кресло в нашей конторе. Мадам была чрезвычайно этим задета, высказывалась в самых сильных выражениях, а затем вынула из складок своей одежды кинжал и сказала, что он предназначен для любого мужчины, который будет к ней приставать. (Мне кажется, что он был предназначен для резки табака, но был достаточно велик, чтобы служить оружием защиты).
В это время у г-жи Блаватской был большой недостаток в деньгах. Та сумма, которую она регулярно получала от отца из России, перестала поступать, и она осталась почти без средств. Ей казалось, что это было делом одного человека, влияющего на ее отца, и она свое возмущение высказывала с присущей ей силой. В нашем доме наиболее консервативные из его жителей стали уже думать, что в конце концов она лишь авантюристка и что отсутствия денег у нее и следовало ожидать. Но моя подруга, мисс Паркер, которую она однажды взяла с собой в русское консульство, уверяла, что она действительно русская княгиня, что консул знает ее семью и обещал сделать все возможное, чтобы выяснить, почему появились эти затруднения. Оказалось, что задержка в получении денежного перевода произошла по причине смерти ее отца и потому, что потребовалось длительное время на получение ею наследства.