— Да разве же ты заработал эти деньги? — недоверчиво спросила она.
— Видишь ли, тот, у которого я его перекупил, получил от меня обязательство на двадцать пять тысяч крон. В остальном же я их, конечно, заработал.
— Но я хочу понять, можешь ли ты пустить эти деньги в оборот, если захочешь?
У Йенса Ворупа был такой вид, словно бестолковость жены приводит его в отчаяние.
— Собственно говоря, нет, но ведь это решающей роли не играет. Разве мы забиваем свиней или снимаем урожай, когда нам этого хочется? И тем не менее мы и то и другое считаем реальной ценностью. Сначала все должно созреть!
Убедить он ее не сумел. Но тем не менее она снова почувствовала себя побежденной. Действительно ли он считает, что они, оставшись владельцами хутора, увеличили свое состояние на пятьдесят тысяч? У нее, наоборот, составилось впечатление, что хутор ускользает из их рук и что вдобавок на нем лежат теперь еще лишние двадцать пять тысяч долга.
Он видел ее растерянность и недоверие.
— Сегодня мы бы получили за него не меньше ста пятидесяти тысяч!
— На бумаге, — в голосе ее послышалась насмешка.
— Да, на бумаге. Но чем бумага отличается от наличных денег? Это старинный крестьянский предрассудок, что все расчеты должны производиться только наличными. А потом ведь и наличные в конце концов тоже только бумага! О нет! Мария совсем не намерена остаться вместе с детьми без крыши над головой.