— Господи! Повторяю тебе, он понятия не имеет о том, погашены ипотеки полностью, или частично, или совсем не погашены. Старики крестьяне именно так покупают и продают. Они копят деньги, а в один прекрасный день является какой-нибудь молодчик, разбивает копилку и кладет себе в карман их сбережения.
Мария все поняла, но выражение «кладет себе в карман» ей не понравилось. Казалось, Йенс этим ставит себя на одну доску с так называемыми «молодчиками». То, о чем говорил муж, было крайне нечестно, и в былые времена такое поведение решительно осуждалось.
— Но ты-то, надеюсь, не станешь посягать на чужую копилку? — спросила она озабоченно.
Йенс Воруп рассмеялся:
— Я могу тебе открыть тайну! По крайней мере семнадцать процентов всех хуторов Дании — это почти одна пятая — за последний год сменили владельцев. Я недавно прочел об этом в статистическом отчете, — спокойно добавил он.
XII
Нильсу Фискеру не удалось достать для Сэрена Йепсена ссуду под его дом — уж очень в этом хозяйстве все было мало и убого, а теперь не такие времена, чтобы хлопотать из пустяков. Пришлось старому ветерану удовольствоваться русской лошадкой и отказаться от мечты о второй лошади, а следовательно, и от возможности возить других крестьян или давать им внаем своих лошадей. Однако обычного юмора старик из-за этого не утратил, не лишился и мужества.
Когда Нильс Фискер приехал, чтобы сообщить ему неприятную новость, Сэрен был на торфяном болоте: стоял по колени в воде и копал торф.
Нильс Фискер упрекнул его за такое легкомыслие.
— Подумай, ведь ты же старик! — сказал он.