— Вот видите! И не вы один придерживаетесь столь странного образа мыслей; многие крестьяне смотрят так же и не понимают, как это их произволу может быть положен предел! Вероятно потому, что сидят они себе как хозяева на своих хуторах, а те, как правило, им уже давно не принадлежат!.. — Директор сказал это примирительным тоном и рассмеялся. — Но вернемся к нашему делу: можете вы возвратить хотя бы часть ссуды — ну, скажем, пятнадцать тысяч крон? Тогда я попытаюсь это дело уладить с другими директорами.
Во взгляде, который бросил на него Йенс Воруп, была безнадежность; акционерное общество поглотило все, чем он мог располагать.
— Мой дом не заложен, — сказал старик Эббе, — и я думаю, что первая и вторая закладная на него могли бы погасить эти пятнадцать тысяч. Пусть мой дом послужит обеспечением, я охотно пойду на это.
Директор что-то соображал.
— Вы разрешите мне осмотреть ваш дом? — спросил он.
Старик Эббе пошел с ним.
— Дом солидный, — донесся его голос с лестницы, которая вела в верхние комнаты. — Это вам не стройка военного времени.
Когда они вернулись, директор взялся за свой портфель.
— Значит, мы так и решим, — сказал он и подал всем руку. — Мы оформим ссуду в пятнадцать тысяч под этот дом, а деньги останутся у нас в погашение двух ссуд, взятых вашим зятем.
— Да, но я имел в виду не это! Я полагал, что будет достаточно, если дом явится гарантией уплаты долга, — запротестовал старик, спускаясь с лестницы, но директор уже выходил через садовую калитку.