В это время в зал вошла веселая компания мужчин и женщин, все в масках. Повидимому, они приехали в автомобиле: шофер отнес в гардероб их верхнюю одежду. Это были, вероятно, жители какого-нибудь большого города, приехавшие повеселиться. Остановившись среди зала, они наблюдали суету маскарада сквозь разрезы в своих масках. Йенсу Ворупу, никогда не надевавшему маску, казалось, что они смотрят в лорнет.
Одна из этой компании, Пьеретта, вглядывалась в танцующих особенно пристально — казалось, она искала какое-то определенное лицо. Отверстия ее маски уставились и на Йенса Ворупа. И вдруг она слегка вскрикнула и побежала к нему через зал. Прямая, как свечка, она подпрыгнула вверх и мягко опустилась к нему на колени, излучая чудесное тепло. Сунув руку за вырез своего платья, она достала серебряную солонку и маленькую ложечку и сделала вид, что хочет его покормить. Сквозь отверстия в маске ее глаза сверкали, глядя в его глаза, и от этого блеска у него закружилась голова. Йенс Воруп и сам не знал, что с ним, он был близок к тому, чтобы заплакать навзрыд. Тихонько высвободившись и не глядя на молодую женщину, он поспешно вышел. Пьеретта стояла пораженная и смотрела ему вслед.
На следующее утро он собрался с духом и поехал домой.
XVIII
Возвращение оказалось еще более тяжким, чем представлял себе Йенс Воруп. Выйдя из поезда, он тотчас же почувствовал, что все настроены против него; а дома, на хуторе, Йенса ждало письмо от его адвоката, сообщавшего, что приняты решительные меры для привлечения его к суду за противозаконный выпуск акций.
Дети бросились ему на шею, их чувства к отцу, казалось, стали еще горячее. Глаза Арне сияли от радости; он ходил за Йенсом по пятам — и в конюшню, и на поля, и отдавал ему отчет в том, что было сделано в его отсутствие, — совсем как маленький управляющий.
Сама Мария была холодна. Йенсу она казалась даже какой-то замороженной.
— Все-таки приехал? — спросила она вместо первого приветствия. Ей было совершенно непонятно, чего ради он так долго торчал за границей, когда сразу же стало ясно, что вся история с жидкостью — сплошное надувательство.
Йенс Воруп понимал, что он поступил неправильно, и теперь делал все возможное, чтобы Мария оттаяла; но добиться этого ему не удалось: повидимому, она целиком разделяла то мнение, которое о нем составили себе другие.
— Как же вам тут жилось все это время? — спрашивал он виновато. — С работой справлялись?