— Теперь, Нильс, помолчи немного и дай мне закончить работу, я должна ее отнести, иначе у нас с тобой завтра не будет денег на обед.
— На обед? — Нильс Фискер лихорадочно сунул руку в жилетный карман и вытащил несколько скомканных бумажек. — Вот, возьми, мне дал их отец. Говорит, что Йенс уплатил ему.
— Если Йенс Воруп платит проценты, значит жди светопреставления! — воскликнула Петра.
Нильс рассмеялся.
— А может, отец взял их из собственного кармана, кто знает, — сказал он.
Подсев к окну, выходившему на восток, он под непрерывный стук швейной машины принялся за работу. Сегодня это был не роман, который он писал, а статья для одной из рабочих газет.
В хорошую погоду Нильс и Петра после обеда выходили обычно погулять вдвоем; иногда они бродили по заросшим вереском холмам, где пасся скот, а иногда спускались к фьорду. Люди глазели на них и говорили:
— Госпожа совершает свою послеобеденную прогулку. Петра огорчалась, Нильс же смеялся.
— Не обращай внимания, — убеждал он ее, — иначе эта беспросветная глупость съест тебя с потрохами!
Под вечер Нильс большей частью опять уходил. Он отправлялся за многие километры от дому, чтобы выступить перед десятком промокших и продрогших батраков.