Они были спокойны за свое будущее. С ними в мир явился новый дух предприимчивости; они не останавливались ни перед какими усилиями — удобряли почву, осушали болота, переворачивали все вверх дном. Но и жестоки они были — дальше некуда! Какими бы силами ни обладали люди, животные и земля, эти новые хозяева стремились выжать из них все до конца, не стесняясь при этом никакими средствами. По разумению старого Эббе, хорошего в этом было мало. Все это выглядело так, будто здесь орудовал дьявол, разжигающий их ненасытность, отбирая у них из рук все добытое. Поэтому, сколько бы они ни добывали, им было недостаточно.
И Эббе был прав: даже среди маленьких людей воцарился этот алчный дух. Некоторое время казалось, что жизнь на дне, куда их столкнула судьба, даже доставляет им удовольствие и что они сами стремятся углубить пропасть, отделяющую их от высших слоев. Они стали жестоки и злорадствовали, если дела у хозяина шли плохо. Ничего хорошего это не предвещало.
И среди этой неразберихи вдруг повеяло чем-то новым и свежим — своего рода пробуждением! Некоторым это новое показалось вначале смешным: можно было подумать, что маленький человек вдруг возгордился своей бедностью. Нечто подобное уже происходило на другой почве. А теперь и здесь маленькие люди подхватили эти идеи, начали устраивать собрания и как бы создавать свою собственную организацию. В один прекрасный день эта организация действительно выросла, и ее участники стали искать постоянное помещение для своих встреч. Крестьяне упорно отказывались предоставить в их распоряжение свой зал для собраний и позаботились о том, чтобы и в трактир их не пускали. Результат получился совершенно иной, чем они ожидали. Преследования лишь вызвали усиленный приток людей в ряды новой организации.
Союз батраков и сельскохозяйственных рабочих — так называлась новая организация. С особенным ожесточением объявил ей войну Йенс Воруп. Благодаря случаю, который, пожалуй, больше походил на заранее обдуманное выступление, Воруп первый почувствовал на себе влияние этой организации.
XIII
Во время обеда на Хуторе на Ключах все садились за один стол. Здесь издавна было заведено, что хозяева и работники делили друг с другом радость и горе, — так было при Эббе Фискере, при его родителях и, насколько помнят старожилы, еще задолго до них. Но Йенс Воруп покончил с этим, как и со многими здешними обычаями. Он с самого начала был против слишком большой простоты в отношениях с челядью — это-де подрывает почтительность к хозяевам. Может быть, это годилось в старые времена, когда люди делали все с прохладцей, подолгу возились над пустяками и вообще несерьезно относились к жизни. Ведь тогда только и требовалось, что отработать свое пропитание. Иначе обстояло дело теперь. Хутор на Ключах — крупное предприятие, от которого зависит благоденствие множества людей. Нельзя поэтому допускать, чтобы люди работали спустя рукава, только по своему ограниченному разумению. Нынче слишком много поставлено на карту. Хозяйничать должен господин и повелитель, больше никто, и хозяином является он, Йенс Воруп! Провидение поставило его туда, где он находится во главе всего дела, и он уж сумеет исполнить свой долг.
«Пусть лучше будут руки в мозолях, чем сердце», — было одно из любимых изречений старика Эббе. Но у Йенса Ворупа на этот счет особое мнение: кому польза от того, что у него огрубеют руки, как у работника? Его дело — шевелить мозгами, а сердце держать холодным; надо отбросить излишнюю чувствительность и заставить людей работать на полную силу. Какими средствами это достигается, решают обстоятельства, а не он. Главное — чтобы здесь, на земле, что-нибудь создавалось, иначе все мировое хозяйство пойдет прахом. Вот для чего и нужно почитание.
Может быть, им руководило при этом скрытое желание лучше питаться, чем это позволяли расходы, когда все садились за один стол, — во всяком случае, когда он осуществил размежевание хозяев от слуг, хозяйский стол намного улучшился.
То, что хозяева по-барски заказывали себе особый обед, злило работников, и в один прекрасный день, в разгар сенокоса, недовольство вспыхнуло пожаром. Людская стала малоуютным помещением с тех пор, как она была всецело предоставлена работникам: сюда сплавляли все — вещи, предназначенные для починки, белье, которое складывалось здесь до глаженья, верхнее платье, предназначенное для чистки; здесь же помещалась и корзина со щенятами. А однажды, в воскресный вечер, когда работники собрались поужинать бутербродами, оказалось, что над ними поработали кошки, утащившие колбасу. Кошки, правда, пренебрегли маргарином, но это не спасло положение.
Никто не скандалил, но, что было хуже, батраки всей гурьбой отправились в Фьордбю и там поужинали. Только Сэрен Йепсен не захотел пойти с ними.