Петер Мунк съёжился.
— Голландец-Михель! — прошептал он, глядя на великана, безмолвно шагавшего рядом.
Петер в страхе покосился на огромную фигуру. Но великан молчал. На Михеле были высокие сапоги поверх кожаных штанов и полотняная куртка — всё это было знакомо Петеру по рассказам старика.
— Петер Мунк, что ты делаешь тут, на Холме? — спросил наконец великан глухим грозным голосом.
— Доброе утро, земляк! — ответил Петер, стараясь казаться спокойным, хотя сам весь дрожал. — Иду домой через этот вот лес…
— Петер Мунк! — повысил голос великан, взглянув на Пе тера колючим взглядом, — Твоя дорога проходит совсем не здесь!
— Ну, не совсем здесь, — ответил, робея, Петер, — но сегодня жарко, вот я и подумал, что в этой роще идти будет прохладней…
— Не ври, угольщик! — прорычал Голландец-Михель грохочущим басом. — Ты думаешь, я не видел, как ты клянчил милостыню у гнома? Глупо это было с твоей стороны, — добавил он мягко. — Хорошо, что ты забыл заклинание. Он скряга, этот малютка гном, и много тебе не даст. А если что и получишь, сам не обрадуешься! Такой красивый парень, как ты, мог бы заняться чем-нибудь поинтересней, нежели возиться с углями. Другие вон сорят деньгами, а у тебя небось и гроша нет! Нищенская жизнь!
— Это так! — вздохнул Петер.:—Ваша правда: жизнь у меня нищенская!
— Ну, а мне ничего не стоит человеку помочь! Я уже многих вызволял из беды — не ты первый, не ты последний! Скажи: сколько тебе надо на первый случай? Говори, не стесняйся!