— Что ж это Аслан-Коз… и другие?.. Или я встала слишком рано.
Около был клочок земли, на котором раскрыли благоуханные венчики горные фиалки. Девушка поставила кувшин и, в ожидании других лезгинок, села на каменную ступень, глядя вниз. Её не смущало, что путь был пробит над пропастью, по карнизу, где только и помещалась её узенькая ступня. Она даже стала шаловливо раскачиваться, рискуя слететь в бездонную низину. Её в утреннем воздухе точно поддерживали крылья.
— Эй, урус! — крикнула она ещё раз.
Эхо замерло в далёком ущелье, но никто опять не отозвался.
Она ненадолго задумалась, о чём — и сама бы не ответила, и вдруг по всему этому ущелью прокатился её звучный, грудной голос. Казалось, чудной природе недоставало только песни, чтобы разом стряхнуть с себя очарование холодной ночи.
Полузажмурясь, девушка пела, нисколько не заботясь, слушает её кто или нет:
«Смертоносный клинок мой со мною,
Я очистил и дуло ружья.
Глаз мой верен и зорок… С тобою
Будет весело горной тропою