Умер он, благоухая,
Ночью под луной».
Но тут Селим вдруг вздрогнул… Прямо перед ним в ярком, облитом луною пространстве показалась чья-то чёрная голова… Суеверный, как все горцы, он помянул Аллаха и прочёл молитву от оборотня. Голова пропала. Ему пришло в голову, что это так почудилось, может быть… Но вот опять она… большая, странная… крадётся… растёт… Селим сжал руку Джансеиду… Тот разом поднялся, но в тот именно момент, когда голова припала к камням…
— Тише! — остановил его Селим, — ляг! Посмотри в ворота.
Джансеид взглянул и заметил как раз поднявшуюся над камнями папаху.
— Ты видишь? — шептал ему Селим. — Это из дидойцев, должно быть.
— Нет, у дидойцев на папахах шерсть чёрная и подлиннее.
— Неужели казикумух?
— Или он, или из елисуйцев… Погоди, что он делать будет, — а сам тихо, тихо вытащил из-за пояса пистолет, взвёл курок, попробовал, на месте ли огниво, лёжа присыпал пороху… и замер…
Голова в папахе приближалась… вот и всё тело видно…