Всадник с конём исчезли… Их уже не было видно… Потом показался конь один, — всадника не было. Конь наткнулся на дерево, нёсшееся, кружась со своей зелёною вершиной и растопыренными сучьями вниз по Самуру. Оно его сбило… Конь попал под него, вынырнул ещё раз… И уже совсем исчез в белой пучине Самура…
— Ну, конец!.. — вырвалось у Брызгалова, и он перекрестился.
Нина плакала тихо, опёршись о его плечо. Казалось, только теперь она дала волю нервам… Она билась и вздрагивала…
— Эге, братцы! — весело крикнул Левченко. — Ишь, точно казённое добро… Опять с Богом плывёт — джигит, настоящий джигит!
Действительно, теперь недалеко уже показалась голова плывшего человека… Конь погиб, всадник уцелел.
— Это он нырял, ваше высокоблагородие… Правильно!..
— Почему «казённое добро», дяденька? — спросил Левченко молодой солдат.
— Потому: казённому добру ни в огне гореть, ни в воде тонуть не полагается…
— Нина, голубушка, знаешь, кто это? — вырвалось у Брызгалова, пристально смотревшего теперь в зрительную трубу.
— Кто, кто?..