Амед снял с шеи кожаный мешочек и подал его Брызгалову…
Тот взрезал его и вынул записку.
«Держитесь до последней возможности… Ешьте коней, что хотите, но держитесь. Помощь подать вам прямо нельзя, — не пробьёшься… Но со всеми силами своими я выступаю на аул Салты, в Дагестан… Возьму его с помощью Божьей, и шайки, осадившие вас, поневоле вернутся. Вы представлены к чину и Георгиевскому кресту. Офицеры и солдаты будут награждены. Крепость, хоть помри, да стой. Гибните до одного, но не сдавайтесь. Я знаю, ваше положение отчаянно, но и у нас здесь не лучше… Да поможет вам Господь!..»
Брызгалов задумчиво опустил лоскуток бумаги.
— А насчёт продовольствия?.. Вам ничего не передавали?
— Из Дербента послать нельзя… Там мало солдат…
Степан Фёдорович опустил голову.
— Ешьте коней… Да они уже съедены…
— Можно мне слово сказать?
— Да. А что, Амед?