Не успели ему налить, как рядом столь же решительное:
— Водки.
Поэт оглянулся: нос к носу критик.
Оба фыркнули, как коты, нежданно встретившиеся на крыше у роковой трубы, где так аппетитно пахло легкомысленной Машкой.
И еще более разозлились. Но отойти нельзя было. Оставшийся мог подумать, что другой струсил. Поэтому опять повторилось:
— Водки!
И рядом:
— Водки.
До третьего звонка.
На первой станции — то же, но в повышенном диапазоне!