— Уж как полагается.
— О чем?
— Вообще… извините. Вот…
Уставился тупо в угол, и совершенно неожиданно:
— О направлении умов…
— То есть как же это?
— Мы должны все слушать и соображать. У нас, извините, служба тонкая. Ее понять надо. Мамаша меня при его высокопревосходительстве на колени поставила и маткой-бозкой ченстоховской благословила. У меня ассигновка была для оправдательного документа. В нашем, извините, управлении даже есть действительный статский советник, и у него в петличке и на шее всякая кавалерия.
Очень меня занял этот «извините, шпион».
Чехов это заметил.
— Слушайте же… Василий Иванович. Вы мне его уступите! Я его во весь рост написать хочу.