Я засмеялся.
И он вдруг обидчиво.
— Да вы, что же, не верите мне? Плохой я врач, по-вашему?
— Как сказать? Только нельзя быть одинаково крупным и в литературе, и в медицине. Чехов-писатель, разумеется, заслоняет Чехова-доктора.
Потемнел, и потом долго спустя, капризно:
— Слушайте же. Когда-нибудь убедятся, что я, ей-Богу, хороший медик.
Как-то заболела моя знакомая. Рассказываю ему…
— А вы бы посоветовали ей, чтобы меня позвала. Да, впрочем, вы меня считаете скверным доктором. Слушайте же, это черт знает что. Я пять лет учился даром, что ли?..
Мне было ясно, что он искренно огорчен.
Как-то задела меня заметка газетного рецензента, усомнившегося, был ли я в Испании. Очевидно, по невежеству он считал Испанию такой далекой страной, в которую «русскому писателю никак не попасть». Да и очень неправдоподобными показались ему тамошние нравы. Встречаю А. П., рассказываю ему, не без чувства обиды.