Кадий, как и подобало столь солидной персоне, сел и даже глаза закрыл от сознания своего величия.
Нукер его за ним подал ему кальян. Он выпустил два-три клуба синеватого дыма и обратился к переводчику:
— Ты грузин?
Тот щёлкнул языком — знак, выражавший отрицание.
— Армянин?
То же самое.
— Урус? Алла, Алла! Бэла урус гёрмадым.[4]
— Ты спроси у этого мерзавца, зачем он явился сюда? — приказал нетерпеливо Брызгалов, впрочем, уже догадывавшийся о том, что того привело в крепость.
Кадий издалека начал рассказывать, что народ у них в аулах — дурак-народ. Что народ, как бараны, куда его толкнут, туда и идёт, что кадии, вообще, очень хороши, все хороши, а народ — дрянь!.. народ пхе! И он даже сплюнул в сторону от негодования. Что русские, если захотят, то одним дуновением уничтожат всех горцев, и, сложив пальцы вместе, он поднёс их ко рту и дунул. Стоит только князь Аргуту[5] или аниралу Лазаруф[6] показать свои папахи, — и все эти «мурид-яман» живо разбегутся перед ними…
Он долго бы ещё разглагольствовал, если бы Брызгалов не крикнул: