Пушки, — если бы они здесь повисли на гужах, — оборвали бы их, и, рухнув, искалечились… Отряд не мог передать через овраг ни одной… Камней около тоже не было, чтобы засыпать его… Стены кругом стояли, точно отполированные.
— Что ж, братцы… — глухо проговорил седой солдат. — Надо!.. Присягали Богу и царю…
Соседи воззрились на него, но видимо ничего не понимали.
— Помолитесь за меня… Сорок лет прослужил верой и правдой, — пора и помирать на службе… Всё одно — никого у меня!
Он широко перекрестился и сделал земной поклон.
— Господи, прими мою душу!.. В руце Твои предаю. Прости мя.
И он решительно сошёл вниз и лёг поперёк рва…
У всех захолонуло сердце, но пример его не остался без подражания…
Ещё трое таких же исконных Ермоловских служак сделали то же — и легли на первого спинами вверх.
Благоговейное молчание царило кругом. Солдаты про себя молились за обречённых товарищей и, сняв шапки, стояли вокруг этой ямы, которая сейчас должна была стать могилою для героев.